gornomari (gornomari) wrote,
gornomari
gornomari

Почему настала пора «брать губернаторов за их Фаберже»

Арест сахалинского губернатора Александра Хорошавина сначала казался исключением из правил: с одной стороны, конфликт в элитах, с другой, накопилось недовольство в Кремле, а заодно и показное антикоррупционное дело сделали. Внезапная зачистка в Коми тоже может оказаться отдельным случаем, который удобно подогнать под кампанию: Кремль ищет, как выпустить пар – Крымом единым сыт не будешь. Но какими бы уникальными ни казались эти истории, наступает время, когда аресты могут стать правилом.
Есть, как минимум, пять причин для арестов – и на уровне губернаторов, и на уровне среднего звена госуправления, и даже в госкомпаниях и партии власти.
Причина первая. Рост ставок. Россия вступает если в период если не нестабильности, то уж точно неопределенности. Пару лет назад всем казалось, что ресурсов достаточно и сидеть на своих местах можно вечно – теперь непонятно, что будет завтра. Наверху будут задавать больше вопросов и чаще интересоваться делами, вероятно, не всегда чистыми, а потеря поста в России – всегда большой риск. Должность – как кислород, без нее гибель, и любой большой чиновник всегда стремится сразу перейти с одной должности на другую. Даже среди друзей Путина теперь есть те, кому недодали либо должности (как Якунину вице-спикерство в СФ), либо денег (как Игорю Сечину из ФНБ). Что уж говорить об остальных. Поэтому пост стал гораздо более ценным ресурсом, чем раньше, пусть даже принадлежность к бюрократической системе чревато рисками. А чем дороже вещь, тем больше за нее дают и тем острее за нее борьба.
С ростом ставок ожесточается борьба и за выживание. Чем выше риски, тем больше инвестиции в будущее (или в его страхование). Поэтому все элементы внутри системы – и среди гражданских, и среди силовиков, – неизбежно будут стремиться укрепиться, расширить свои возможности, понравиться начальству, покарать врагов. Поиск жертв примет всероссийский масштаб. А так как личные гарантии Путина есть далеко не у всех, сажать начнут много и часто и не по одному, а целыми ОПГ, благо принцип «воруйте, но оставайтесь лояльными» действовал на протяжении последних 12 лет безотказно и начал пересматриваться лишь недавно, с делом Анатолия Сердюкова.
Вторая причина. Будет больше конфликтов, причем самых разных по своей природе.
http://content.adfox.ru/transparent.gifФедералы против губернаторов (Хорошавин), местные против губернатора (Самарская область), губернаторы против мэров (даже ими же и «назначенных», как в Нижегородской области), кредиторы против заемщиков (возможно, как в деле Гайзера, который якобы создал бизнес, не желающий платить по долгам одному системообразующему банку), системная оппозиция против партии власти (ЛДПР в Амурской области, КПРФ в Иркутской области и Марий Эл), федеральная партия власти против региональной (Новосибирская область). Из корпоративных или бандитских конфликтов будут вырастать политические (дело Кашина). Причем в деле Кашина тут мы видим целый букет конфликтов (ФСБ против «Ростеха», «Яблоко» против Турчака, журналисты против власти, Турчак против медийной интеллигенции и т.д.). И в деле Гайзера, и в деле Хорошавина и в ситуации вокруг Турчака в основе лежал некий конфликт интересов, к которому хвостом цеплялся политический след.
Третья причина. Глобализация повестки. Раньше Путину было не до экономики. Теперь ему еще и не до государственного управления. В кризисном 2014 году губернаторы валом переназначались (а, точнее, получали путевку на победу в выборах) просто потому, что Путину было не до них. Нынешней системе не до губернаторов, судьба которых от них самих больше не зависит. Создается впечатление, что федеральная власть даже на выборы смотрит как на возможность отложить на потом кадровые вопросы. Гайзер избрался в 2014 году, получив 79% голосов, что не помешало его арестовать через год. И все только что избранные губернаторы тоже не получат никакой гарантии, что не будут арестованы через несколько месяцев. В этом смысле выборы утратили даже самую примитивную свою функцию – плебисцитную. Народу предлагают голосовать за людей, которые для Путина уже никто и ничто, потому что сам Путин занят Украиной и Сирией.
Арест губернатора через год после избрания (а его ведь публично тогда поддержал Путин) девальвирует и встречи Путина с губернаторами, и его пожелания удачи на выборах, и сами выборы. Когда Путин напутствовал Гайзера в августе 2014 года, украинский кризис был на пике, и Гайзер у Путина в тот момент, видимо, был в приоритетах тысячного порядка.
Сегодня ситуация не сильно лучше, а то и хуже. Есть Сирия: Путин перенес игру с Украины на сирийскую доску и усложняет свою партию с США. Есть санкции, про которые понятно, что они надолго, есть бюджетный кризис и проблема пенсионного возраста, а теперь еще и атомное оружие США в Германии. Путин фокусируется только на стратегически важных для него вещах, считая, что система уже и так работает без него, сама по себе. Неважно, кто премьер, потому что премьер у нас Путин. Неважно, кто губернатор, потому что параметры управления заданы федеральным центром. Задачи становятся важнее людей, неофициальные институты власти сильнее политических акторов, и это система начнет пожирать игроков, а не игроки будут строить систему. В первой половине 2000-х строился уникальный механизм, и была важна каждая деталь. Теперь завод штампует модели, и неважно, какой винтик из тысячи одинаковых поставить на конкретное место. Кажется, именно так воспринимает картину Путин.
Четвертая причина. Нехватка ресурсов. Понятно, что когда денег нет, то растет конкуренция за ресурсы. И за власть. Именно поэтому будут обостряться конфликты между «Роснефтью» и «Газпромом», энергетиками и Минфином, Кремлем и госкорпорациями. Именно поэтому крупные игроки будут пытаться ставить своих губернаторов, чтоб подстраховаться в непростое время. Нехватка ресурсов будет провоцировать сокращение расходов, проектов, людей. Это океаны потенциальных конфликтов.
Наконец, пятая причина. Потребность сбросить балласт. В кризис любая система стремится снизить нагрузки и избавиться от неэффективных и ненужных обременений. Этот процесс может принимать самые разные и не всегда управляемые формы. Иными словами, например, можно было сделать из дела Хорошавина показную антикоррупционную кампанию, и вероятно, к этому стремились, но вышло как-то скромно, на разоблачение века не тянет. Кремль, может быть, хотел бы устроить разносы губернаторам и пересажать некоторых, но тут даже до конца неясно, действительно ли собака виляет хвостом. Ведь жертва определяется по факту уже имеющего место конфликта, и, выходит, этот конфликт, задает поведение Кремля.
И чем острее кризис и выше неопределенность, тем скорее власть будет стремиться «очиститься», избавиться от балласта, проведя линию между «ними» – коррупционерами, на которых все можно повесить, и «нами» – теми, кто занят истинно патриотическими делами, пока тут всякие мелкие деятели воруют. Но таким образом будет формироваться спрос на показную борьбу с коррупцией, граница между патриотами и ворами будет становиться все более четкой, но жертв при этом будет все больше и больше.
Важно понимать, что неопределённость – это такое явление, при котором плохо всем: и демиургам, и простым смертным. Система начнёт пожирать себя изнутри – так она будет пытаться выжить. Посадок будет много, и неожиданных. И коснутся они даже тех, кто сегодня кажется неприкасаемым. Ведь система должна выжить любой ценой.
worldcrisis.ru
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments