April 1st, 2013

В первом квартале экономика России покатилась вниз

В первом квартале 2013 года случилось то, о чем эксперты предупреждали правительство на протяжении последних лет. С начала года интенсивность промышленного производства, которая до этого вяло росла, впервые упала на 0,3% - это самый низкий показатель для первого квартала с 2001 года, констатируют аналитики Центра развития НИУ-ВШЭ. Снижение этого показателя, который служит «индикатором качества» структуры промышленного производства, говорит о том, что в экономике России растет только добыча и первичная переработка сырья, (и то всего на 0,7%), а все остальные производства падают. Другими словами, в российской экономике начался структурный кризис, и достаточно высокая стоимость сырья на мировом рынке ее уже не вытягивает. Это, фактически, крах «сырьевой сверхдержавы», которую мечтали построить российские власти.

Ка говорится в отчете Центра развития, в течение 2011-2012 годов основными факторами замедления и стагнации промышленного роста в России стали снижение спроса внешнего рынка на товары российского топливно-сырьевого экспорта, неблагоприятный предпринимательский климат из-за высокого уровня коррупции в экономике, практическое отсутствие диверсификационных сдвигов в структуре промышленного производства, систематический отток капиталов из страны и усиление конкуренции импортных товаров на отечественном рынке. В нынешнем году к ним добавился массовый отток из сферы производства предприятий малого бизнеса и индивидуальных предпринимателей, во многом спровоцированный ростом ставок платежей в фонды социального страхования.

Малый и средний бизнес, на основе которого строится рыночная экономика в развитых странах мира, в России, похоже, скоро вообще прекратит свое существование. Только за период с конца ноября 2012 года закрылось около 352 тыс. индивидуальных предпринимателей, сообщил президент Владимир Путин, выступая на конференции Общероссийского народного фронта. И это «вызывает тревогу» у президента, хотя здесь впору уже не просто тревожиться, а кричать «караул».

МЭР спорит с ЦБ: курица или яйцо

По мнению замглавы Минэкономразвития Андрея Клепача, России вряд ли удастся выйти на темпы роста экономики на уровне 5% в год, о которых говорил президент Путин. Мало того, в уточненном прогнозе на 2013 год Минэкономразвития пересмотрит оценку роста ВВП с нынешних 3,6%, скорее всего, в сторону понижения, сообщил директор департамента макроэкономического прогнозирования МЭР Олег Засов.

Прогнозы экспертов еще хуже: аналитики Центра развития зафиксировали помесячное снижение ВВП на 0,4%, и впервые со времени кризиса 2008 года отмечено падение темпов роста промпроизводства на 2,1%. По их мнению, Россия до 2018 года обречена на экономическую стагнацию.

Как заявил Клепач, для того, чтобы «вернуться в рамки прогноза», российской экономике понадобятся серьезные стимулы, в виде дешевых и длинных денег. Тем временем Центробанк с правительством продолжают свой бесконечный спор о том, что должно быть раньше – курица или яйцо. То есть, надо ли сначала дать экономике деньги, чтобы ей было на что расти, или пусть выбирается сама.

Правительство в состоянии самостоятельно выполнять функции поддержания экономического роста, а использование инструментов Центробанка может привести лишь к ухудшению ситуации, считает зампред ЦБ Сергей Швецов. «Те инструменты, которые есть в руках ЦБ, скорее опасны, нежели подходят для обеспечения долгосрочного устойчивого роста. Никто не спорит, что с помощью монетарной политики можно добиться хороших темпов на коротком горизонте. Но после этого последует либо кризис, либо рецессия», - заявил Швецов в ходе дискуссии, организованной газетой «Ведомости».

Видимо, зампред ЦБ считает себя умнее, чем все центральные банкиры мира, включая руководство ФРС США и Евроцентробанка, которое на протяжении последних лет поддерживает свои экономики на плаву исключительно благодаря смягчению денежно-кредитной политики, и снижению процентных ставок практически до нуля для того, чтобы дать рынкам дешевые деньги.

По мнению же Швецова, в задачу Центробанка входит только контроль за инфляцией, по мере снижения которой должны опускаться и процентные ставки. «Было бы наивно рассчитывать, что ЦБ снизит процентные ставки, как нам некоторые сейчас предлагают сделать. Тем более, что по нашим расчетам рост сегодня на уровне потенциального», - считает зампред.

Что значит «рост на уровне потенциального», непонятно, потому что экономика сейчас снижается. А достаточно жесткая монетарная политика ЦБ неоднократно вызывала недовольство членов правительства и бизнесменов, заявляющих, что высокие ставки Центробанка делают дорогими кредиты и мешают экономическому росту. И как заявил Андрей Клепач, ускорение роста экономики России без смягчения денежно-кредитной политики и ее «перенастройки» абсоютно невозможно.

На днях первый вице-премьер Игорь Шувалов сообщал, что идею наделения Центробанка законодательной ответственностью за экономический рост, правительство в настоящее время обсуждает с парламентом. Позже о том же говорил и пресс-секретарь президента Дмитрий Песков, но ни сроков, ни механизмов ее реализации пока нет. Видимо, пока ЦБ с правительством разрешат свой спор, российская промышленность окончательно загнется.

По итогам первого квартала, дефицит государственного бюджета достиг 130,8 млрд рублей, сообщила замминистра финансов Татьяна Нестеренко. И это притом, что в начале прошедшего года бюджет был профицитным даже при более низких мировых ценах на сырье. Такая недостача, наверняка, отразится в первую очередь на расходах бюджета на экономику, так как резать «социалку» правительство не решится. А это, естесственно, спровоцирует еще большее падение производства в стране.

Тем временем инфляция, о которой так печется Центробанк, может выйти за пределы установленного им предела в 5% - 6%, заявил замминистра финансов Алексей Моисеев. «В зависимости от урожая, который может здесь сыграть, конечно, ключевую роль, если он будет не очень хорошим, мы ожидаем, что есть риск выхода за пределы установленного коридора, и наверное», - сообщил Моисеев.

К внутренним бедам добавились и проблемы внешние. В первую очередь они связано с финансовым кризисом, разразившемся на Кипре. И хотя замминистра Клепач заявил, что ситуация на Кипре не окажет прямого влияния на рост ВВП России, он все же признал, что негативные последствия - в плане привлечения инвестиций - возможны.

Мимо денег

Между тем, ситуация с Кипром гораздо хуже, чем ее рисует замминистра экономразвития. По прогнозам агентства Мoody's, «маловероятно, что Кипр сможет сохранить статус офшорного финансового центра после этого кризиса», что создаст проблемы, в первую очередь для России. Ведь именно Кипр на протяжении более десяти лет являлся «главными инвестиционными воротами» России для притока внешних инвестиций в экономику, свидетельствует в интервью РИА «Новости» бывший посол России на Кипре, замруководителя Россотрудничества Георгий Мурадов. По его словам, именно через Кипр в Россию поступили инвестиции свыше 100 млрд долларов.

«Часто говорят, что это беглые капиталы, которые возвращаются. Это лишь часть правды, - говорит Георгий Мурадов. - Беглых капиталов примерно 30% от общего объема инвестиций, приходящих в российскую экономику через кипрские инвестиционные ворота, а 70% - новые инвестиции от зарубежных стран. Но даже возвращение денег через благоприятный кипрский канал было позитивно, а еще более позитивно привлечение инвестиций из других зарубежных стран, чем киприоты активно занимались. Да, они на этом зарабатывали определенные деньги, но это, безусловно, было выгодно и России, потому что Россия получала те средства, которые ей были необходимы для развития экономики».

По информации Мурадова, пятнадцать лет назад, когда он работал послом на Кипре, «оппоненты России, прежде всего западные страны, тоже пытались перекрыть нам кипрский инвестиционный канал и взять эти инвестиции под свой контроль». В связи с этим посольство даже проводило исследование на тему, что будет с капиталами, если закрыть кипрские инвестиционные ворота.

Исследование показало, что порядка 70-80% инвестиций, которые шли через Кипр, уйдут в юрисдикции Великобритании, в частности - на Виргинские и Каймановы острова, а значительная часть пойдет через американскую офшорную зону в штат Делавэр. Сегодня к этой схеме можно добавить голландские структуры, которые активно работают на российском направлении, говорит дипломат. И это будут, прежде всего, юрисдикции Великобритании и США, в результате инвестиционные потоки, которые шли через «дружественный» Кипр, окажутся под контролем не слишком любящих Россию государств.

«Мы прекрасно знаем, как ведут себя Соединенные Штаты Америки, Великобритания в отношении тех стран, политика которых им не нравится по тем или иным причинам, - предупреждает Мурадов. - Они принимают все меры для того, чтобы и наложить различного рода санкции, и, конечно же, перекрыть инвестиционные каналы. Представьте себе, что Россия им чем-то не понравилась, а в руках у этих государств канал поступления основной части инвестиций в российскую экономику, и они смогут его перекрыть. Вот это и есть существо проблемы, которая возникла».

Источник: svpressa.ru

Лучше не бороться с коррупцией

Чем делать это так, как сейчас. Вот уже скоро полгода, как борьба с коррупцией, которую объявляли в России десятки раз, начала затрагивать высокопоставленных членов правящей элиты. Возникли и «производные» формы в виде запрета для чиновников иметь счета и недвижимость за рубежом. Новые меры наверняка на подходе. Однако становится ясно, что новая кампания начата не только без ясного плана, но и без осмысленной задачи. Конечно, во всем мире считается, что коррупция — это нехорошо. Но какое нам дело до мира? Там считают, что и находиться у власти массу сроков подряд неправильно — но у нас на это нашелся ответ. Поэтому и тут можно было бы обойтись меньшими жертвами.

Но тогда зачем этот фарс, если давно понятно: воруют практически все. И если столь же ясно, что никого из тех, кто назначен Путиным или другом Путина, посадить нельзя? И возникает тупик: с одной стороны, принято считать, что народ хочет крови коррупционеров — и потому с ними надо бороться; с другой — борьба с коррупцией стала бы для президента борьбой с его собственными друзьями и назначенцами, а ее исход неясен. Получается: без борьбы с коррупцией уже не может быть стабильности, но и при активизации такой борьбы стабильности точно больше не станет.

И что же делать? Существует ли выход из возникающей западни? На мой взгляд — да, но для этого нужно применительно к коррупции пересмотреть принятое в России отношение к любой политической задаче как к перформансу и подойти к ней как к реальной — и в первую очередь очень экономической — проблеме. Уйти от символизма темы и в конце-то концов обратиться к ее довольно примитивному по существу содержанию.

Борьбу с коррупцией не стоит рассматривать как средство «национализации элиты». Современную российскую «элиту» не нужно национализировать — ее куда полезнее гнать из страны поганой метлой. Борьба с коррупцией должна быть осмыслена как одно из немногих средств самосохранения современного российского государства.

В последние годы коррупция стала средством существования системы — но она ведет ее к гибели. К гибели не политической, но экономической. Граждане на словах ненавидят коррупционеров — но скорее они просто не любят чиновников, богатеющих и наглеющих год от года, независимо от того, воруют они или нет. Резиденции губернаторов, кортежи представителей президента, новые машины и дома — все это вызывает и будет вызывать нелюбовь сограждан, даже если приобретено в соответствии с правилами. В целом же коррупция помогает миллионам россиян жить гораздо проще, чем если бы им противостояло то же маразматическое российское государство, да еще и неподкупное. Поэтому я рискну сказать, что с коррупцией люди смирились и с ней лучше вообще не бороться, чем делать это так непоследовательно, как пытается сейчас Кремль.

Но главная проблема — в ином. Воровство реально подтачивает бюджет. Медведев говорил об 1 трлн руб. потерь федерального бюджета в год — что соответствует «откатам» в 10%. О подобной цифре давно никто не слышит — привычнее сейчас 40, 50, даже 70%. Но это становится реальной экономической угрозой. За 1/4 цены невозможно построить дорогу, даже если сама цена вдвое выше мировой. И если цена объекта растет, например, с $100 млн до $300 млн — это печально, но, видимо, терпимо. А если, как в случае с Олимпиадой, с $6 млрд до $35, а то и $50 млрд? Несколько таких «побед» — и не хватит никаких нефтяных доходов. И тогда потребуется сокращать пенсии и зарплаты — а заморочить людям головы разглагольствованиями о борьбе с коррупцией в такой ситуации не удастся уже никому. Даже Путину.

Борьба с коррупцией — это средство сохранить у власти рычаги роста доходов населения; средство поддержать главный элемент путинского «договора с обществом».

Поэтому такая борьба должна быть прежде всего эффективной. А чтобы быть таковой, она — пусть не покажется парадоксальным — не должна быть жестокой. Сегодня не 1930-е годы; «расстрелы» общество не вдохновят, да и массовыми они не станут. К тому же чем более жесткими окажутся репрессии, тем сплоченнее будет коррумпированная элита и тем короче станет путь президента, борющегося с коррупцией.

Поэтому я бы предложил избрать иной вариант действий. Он исходит из того, что для борьбы с коррупцией нужен слой людей, заинтересованных в успехе этой борьбы. И этот слой должен находиться внутри бюрократического аппарата. Победить коррупцию нельзя, но чтобы ее ограничить, необходимо разбить «круговую поруку» бюрократии, нужно, по сути, вернуть сталинские времена, когда система доносов «выкашивала» целые этажи иерархии. Сейчас Навальный делает то же самое, но он пытается действовать извне системы, а задача состоит в «интернализации» процесса. Это требует очень простой меры: коррупционеров, если их вина доказана, не надо сажать — нужно изымать часть их имущества для возмещения ущерба и пожизненно закрывать доступ к государственной службе и предпринимательской деятельности. Если такая мера будет введена, она позволит обеспечить три важнейших «результата».

Во-первых, общество неожиданно получит «тонны» компромата на чиновников от их собственных подчиненных, которые будут заинтересованы убрать сидящих десятилетиями начальников с постов, которые они получили исключительно «по дружбе» или за деньги. Желание сделать карьеру — очень сильное у молодых бюрократов — поможет получить за месяц больше информации, чем весь проект «Роспил» принес бы за десятки лет. Сейчас этот процесс сдерживается чиновничьей солидарностью: каким бы плохим ни был твой шеф, желать ему тюрьмы станет не каждый. А «ссадить» коррупционера с хлебной должности захочет практически любой. Засидевшиеся уйдут, часть наворованного вернется государству, а «кадровый лифт» вновь начнет работать. Разве это плохо? Лично я ничего отрицательного в этом процессе не вижу.

Во-вторых, автоматически уменьшится коррупция в силовых органах, да и сами они станут заниматься более важными делами, чем сейчас. В нынешней ситуации силовик становится «царем и богом» в отношении обвиненного в коррупции — отсидеть до 20 лет не хочется никому. Чтобы откупиться, ничего не жалко. Но если уголовного наказания не станет, у «правоохранителей» окажется намного меньше соблазнов. «Бенефициаром» борьбы с коррупцией станет государство, а не его вооруженные и облеченные властью «слуги». И возвращенные в ходе такой борьбы средства станут поступать не в карманы силовиков, а в бюджет страны — и причем в куда больших масштабах. А «правоохранителям» придется сосредоточиться на насильственных преступлениях, терроризме, кражах, разбоях и всем том, о чем они успели забыть.

В-третьих, новый подход обеспечит главное: взгляд не назад, а вперед. Потому что с экономической точки зрения важно не наказать за то, что уже украли, а не дать украсть еще больше. Да, сейчас говорят: в корпорации кавказских курортов не смогли построить за 7 млрд руб. трамплин, который должны были построить за 1,2 млрд. И что? Сейчас все следят за судьбой нерадивых строителей, бригады следователей занимаются выяснением подробностей их поездок за границу, отдыха и всего такого. Но значит ли это, что трамплин достроят бесплатно? Или скорее новые, более приближенные к самому верху строители завершат этот титанический труд, потратив еще столько же или даже больше? Ведь они будут точно знать: никто не будет тиранить их за тот объект, на котором виновные уже изобличены. А надо делать наоборот: да, ошиблись. Да, люди, которым доверились, сбежали. Выясняем ущерб, арестовываем имущество, изымаем часть его в доход государства. Вычеркиваем провинившихся из списка рукопожатных. Запрещаем доступ к госслужбе и участию в бизнес-структурах. Но сами занимаемся мониторингом новых строек, новых контрактов, новых сделок. Потому что пока на каждой новой воруют больше, чем на предшествующей.

Вывод, на мой взгляд, прост. Борьба с коррупцией может быть эффективной, только если станет повседневной. Повседневной она может стать, только если не будет излишне жестокой — и тем самым расколет правящую бюрократию. Нужно не «национализировать» элиту, а стравливать ее старую и новую часть между собой. Без этого не удастся восстановить первоначальную путинскую стабильность. Для Путина настало время пожертвовать частью своих друзей. Иначе либо они пожертвуют им, либо народ, почувствовав серьезность экономических проблем, избавится от них всех.

Владислав Иноземцев, Источник: mk.ru

ЗЕМЛЯ ЖДЕТ СВОЕГО ХОЗЯИНА

В соответствии с протоколом заседания Межведомственной рабочей группы по регулированию земельных отношений в части, касающейся земель сельскохозяйственного назначения, Росимущество подготовило уточненный перечень земельных участков сельскохозяйственного назначения, находящихся в собственности Российской Федерации, свободных от прав третьих лиц, в отношении которых может быть принято решение о вовлечении в хозяйственный оборот.

В перечне 47 земельных участков из шести регионов. Это Алтайский край. Астраханская область, Воронежская область, Республика Марий Эл, Республика Мордовия, Чувашская Республика.

По материалам http://akkor.ru/

Глава Марий Эл назначил нового министра экономического развития

Глава Марий Эл Леонид Маркелов назначил нового министра экономического развития и торговли республики, им стала 58-летняя Светлана Милосердова, ранее занимавшая должность замглавы этого министерства, сообщает в понедельник управление общественных связей и информации главы региона.

Глава Марий Эл Леонид Маркелов назначил нового министра экономического развития и торговли республики, им стала 58-летняя Светлана Милосердова, ранее занимавшая должность замглавы этого министерства, сообщает в понедельник управление общественных связей и информации главы региона.

Милосердова в ранге замминистра курировала вопросы прогнозирования и анализа, контроля в сфере размещения заказов, мониторинга инвестиционных проектов и межрегиональных связей.

"Ранее занимавший министерский пост Ильяс Якупов будет работать советником главы республики по экономическим вопросам", — говорится в сообщении. Шестидесятилетний Якупов возглавлял региональное министерство экономики с 2001 года.

Маркелов в понедельник внес еще одно изменение в состав республиканского правительства. Министр промышленности, транспорта и дорожного хозяйства Вячеслав Пашин назначен заместителем председателя правительства республики.

Прогнозируй это: о работе правительства

Российское правительство не всегда удачно справляется с текущими экономическими проблемами, зато весьма преуспело в разработке различных прогнозов, планов и сценариев на перспективу. И не страшно, если ожидания не оправдаются — документ можно будет совершенно невозмутимо переписать.

На прошлой неделе премьер-министр РФ Дмитрий Медведев обрадовал страну, утвердив очередной прогноз долгосрочного социально-экономического развития России — теперь уже до 2030 года. Причем Минэкономразвития разродилось тремя вариантами того, как нам уготовано жить в ближайшие 17 лет. Почти как в известной советской комедии: "Вы же просили в трех экземплярах!".

Нельзя не признать, что экономические прогнозы — вещь полезная. Они задают вектор развития, намечают задачи, мобилизуют, в конце концов. Но это хорошо звучит применительно к кратко- и среднесрочной перспективе. А вот насчет целесообразности долгосрочных проекций возникают большие сомнения. Ну как вообще можно предвидеть на 17 лет вперед? Особенно на фоне нестихающего глобального кризиса, особенно в России! Это уже из области фантастики.

Премьер, конечно, поспешил уточнить: мол, прогнозирование на такие длинные дистанции всегда относительно. То есть — если что, ребята, я вас предупреждал. Хотя в прошлом веке Уинстон Черчилль настоятельно рекомендовал: "Политик должен уметь предсказать, что произойдет завтра, через неделю, через месяц, через год, а потом объяснить, почему этого не произошло". Но у наших чиновников нервы железобетонные, им и целого года мало.

Еще в апреле 2007-го правительство одобрило прогноз развития страны до 2010 года, а немного погодя Минэкономики представило прогноз аж до 2020-го. За основу был взят инновационный вариант с весьма радужными перспективами по росту ВВП. Угроза этим планам пришла скоро и извне. Разразившийся в США ипотечный кризис накрыл в 2008-м всю мировую экономику. Россия пыталась активно сопротивляться, но с каждым месяцем становилось все очевиднее, что прежние инновационные ориентиры разобьются вдребезги — как яйцо в известной сказке. Правда, в утешение чиновникам, не одна мышка в глобальной экономике хвостиком вильнула, да и не хвостик то был вовсе. Но все равно, "не плачь, дед, не плачь, бабка" — мы вам новый прогноз "снесем". Правда, успех никто не гарантирует.

Впрочем, разработчики документа перестраховались — предусмотрели, кажется, все варианты. Теперь мы в курсе, как должен расти ВВП, при каком раскладе будет ускоряться инфляция, как будут вести себя цены на нефть, какие отрасли промышленности будут притормаживать, а у каких есть потенциал развиваться интенсивнее. При благоприятных условиях, разумеется. Спасибо, что не в приказном порядке.

Наши власти даже рост средней продолжительности жизни в России умудрились запрограммировать. Ну разве не чудо?! Неисповедимы пути твои, чиновник! Риски, конечно, тоже закладываются, но и шампанское у нас не в дефиците.

А ведь могли ничего и не прогнозировать, и оставались бы мы, неблагодарные скептики, в полном неведении на многие годы. Но нет, заботятся о нас, указывают путь. Трудятся, наверное, не покладая рук, денно и нощно. Небось, еще соревнуются, кто быстрее и точнее сценарии представит. Это ж целые департаменты должны быть задействованы. И вообще, может, они там спортивным прогнозированием занимаются; может, им поставили план по прогнозам!

Увлекательная, надо полагать, работа. И жаль, что никто не подсчитывал, сколько денег госбюджета на это направляется. Это ж не один детсад, наверное, можно построить на такие средства, а то и целый больничный комплекс. Но как же от планирования-то отказаться — ведь налогоплательщики уже "работу" оплатили! Так что, граждане, не ворчите со своим недоверием, идите и подтверждайте прогнозы.

Мы, возможно, и рады бы. Только запутались немного: правительство выплескивает на нас свои сценарии, глумливые эксперты тут же все это критически высмеивают, а еще всякие международные организации и зарубежные структуры — от МВФ до ЦРУ — со своими оценками лезут. Помножьте это на непредвиденные факторы — и вы получите абсолютно неудобоваримую пищу для размышлений.

И как в таких условиях простым гражданам разобраться, что к чему, да еще чтобы на 17 лет хватило? Только и остается, что к астрологам и экстрасенсам идти за советом. А пока дойдешь — реальность-чертовка все карты перетасует, и правительство вновь прогноз пересмотрит.

Впрочем, сценарии развития страны, если они оптимистичные, могут даже обнадеживать. Но вряд ли они будут реализованы, если не стремиться повышать производительность труда, снижать энергозатратность экономики, расширять производство, диверсифицировать экспорт, улучшать инвестиционный климат, вкладываться в СВОЮ страну — вот это прежде всего надо закладывать в прогнозы. Ведь, как любит повторять мой одесский дядюшка: "Ой, я вас умоляю, не надо планировать то, во что и так можно вляпаться". Так что анализируйте, господа!

Андрей Сивриди, источник: rosbalt.ru

Экономика России до 2018 года – “застой”?

Что ожидает российскую экономику в ближайшие пять лет?

Экспертами Центра развития Высшей Школы Экономики (ВШЭ) подготовлен прогноз развития России на период до 2018 года. Поставленный диагноз – «поздний застой», характеризующийся медленным экономическим ростом (не выше 2% в год), стагнацией доходов населения, снижением уровня потребления.

На данный момент старые драйверы в виде постоянно увеличивающихся цен на энергоносители исчерпали себя и более не действуют, новых – не найдено.

В экономике России налицо следующие негативные тенденции:

- серьезное падение месячных темпов роста ВВП с 4-5% в конце 2011г. до 1.6% в январе 2013г.;

- сокращение почти на 20% прямых иностранных инвестиции в Россию в 2012г. – до 39 млрд. долларов (меньше 2% ВВП). Следует отметить, что приток в страну капитала представляет собой главным образом активное заимствование банковским сектором финансов за границей. Проблем может добавить и развивающийся кризис банковской системы на Кипре. Если он не будет урегулирован и перекинется на другие государства еврозоны, то это еще больше увеличит отток капиталов из России;

- стагнация либо медленный рост базовых отраслей экономики, в том числе ориентированных на экспорт. При этом за последние десять лет в стране не возникло никаких новых производств, работающих вывоз продукции за рубеж.

Пожалуй, единственным драйвером роста экономики в последнее время являлось увеличение потребление населения (на уровне 6.4-6.6% в 2011-2012г.г.), сопровождавшееся одновременно увеличением задолженности по кредитам.

В то же время, предприятия в основной массе не инвестируют свободные средства (при их наличии) в производство, а размещают их на расчетных и депозитных счетах либо вывозят за рубеж. Причина – отсутствие инвестиционно привлекательных проектов внутри страны.

Кроме того, вступление России во Всемирную Торговую Организацию (ВТО) будет стоить бюджету страны примерно 0.5% ВВП, так как произойдет снижение поступления импортных пошлин – с 1.2% ВВП в 2012г. до 0.7% ВВП в 2018г.

По мнению экспертов ВШЭ, следует добиваться улучшения работы государственных институтов и снижения расходов на госзакупки. Так, эффект от снижения стоимости госзакупок всего на 10% в течение трех лет составит от 0.5% до 0.7% ВВП.

Чтобы «разогнать» экономику России, предстоит решить еще одну нелегкую задачу – повысить производительность труда в стране в 1.5 раза к 2018г., а для этого её рост должен составлять почти 7% в год.

В целом, по прогнозу Центра развития ВШЭ, при сохранении стоимости нефти 110 долларов за баррель и использовании т.н. «бюджетного правила» при планировании расходов бюджета страны высока вероятность того, что к 2017-2018г.г. рост экономики существенно замедлится – до 2.0% годовых. По итогам 2013г. ВВП России вырастет на 2.4%, в 2014г. – на 2.1% и дальше его ускорений не предвидится.

Постепенный рост в России в ближайшие годы импортной продукции вызовет плавную поэтапную девальвацию рубля – до 37 рублей за один американский доллар к 2018г.

Уровень инфляции в стране не опустится ниже 5,6% в год.

Не стоит ожидать и сколько-нибудь значительных темпов роста доходов населения России.

Неужели впереди – еще один вялотекущий «застой»?

США могут полностью перейти на синтетическое топливо

Помимо положительных экономических и политических последствий, связанных с уменьшением зависимости американской экономики от импорта сырой нефти, переход на синтезированное топливо позволит Соединенным Штатам существенно сократить и свой вклад в мировые выбросы техногенных парниковых газов, прежде всего CO2, который будет частично поглощаться растениями, предназначенными для получения биомассы, считают авторы аналитической статьи, опубликованной в журнале Американского института инженеров-химиков.

Другим важным плюсом синтезированного топлива является то, что, в отличие от биотоплива на основе этанола, которое нужно либо смешивать с бензином, либо использовать в специально отрегулированных под него двигателях, синтетическое топливо почти идентично топливу, получаемому методом перегонки нефти, и может использоваться в двигателях, работающих на "классическом" бензине, солярке и авиационном керосине.

Важно также, что в отличие от минерального топлива синтетическое, в силу особенностей его производства, содержит на порядки меньше вредных примесей — серы и тяжелых металлов.

Исследовательская группа, которой руководит профессор химического и биоинжиниринга Принстонского университета Кристодулос Флудас, проработала несколько сценариев перехода на синтетику, просчитав конкретную нагрузку, которую окажут размещенные в различных районах США заводы по производству синтетического топлива на местные электросети, системы водоснабжения и природную среду. Итогом работы стала оптимальная модель, описывающая размещение и производительность этих предприятий.

"Мы задались вопросом, можно ли синтезировать достаточное количество топлива, одновременно снизив выбросы СО2 на 50%, и будет ли это экономически целесообразно. И в том и в другом случае ответ получился положительным", — цитирует профессора Флудаса пресс-служба Принстонского университета.

Для полного перехода на синтетическое топливо потребуется немало времени и инвестиций.

По наиболее реалистичному сценарию, переход займет от 30 до 40 лет, а общий объем инвестиций может составить 1,2 триллиона долларов.

Технология производства жидкого топлива методом продувания перегретого водяного пара через каменный уголь в присутствии катализаторов (процесс Фишера—Тропша и аналогичные ему) была изобретена еще в 20-х годах прошлого века в Германии и активно использовалась Третьим рейхом и союзной ему Японией, испытывавшими сильный дефицит нефти, для производства синтетического бензина, дизельного топлива, парафина и смазочных масел. После Второй мировой войны, с падением цен на нефть, эти предприятия были свернуты, и долгое время единственный крупный завод по производству синтетического дизельного топлива действовал лишь в ЮАР. Небольшая промышленная установка по синтезу жидких углеводородов, собранная из немецкого трофейного оборудования, работала также в СССР (в Новочеркасске) вплоть до начала 90-х.

Последние несколько лет на фоне падения рентабельности нефтедобычи и роста цен на нефть о синтетическом топливе, процессе Фишера—Тропша и богатом опыте немецких инженеров-химиков, поставивших эту технологию на промышленные рельсы, стали говорить все чаще. Притом не только среди экспертов, но и в американском министерстве обороны, которое весьма озабочено тем, что почти половина потребляемой США нефти импортируется (при этом две трети этого импорта перерабатывается в автотопливо), а также в министерстве энергетики, предложившем налоговые льготы штатам, развивающим у себя подобные производства.

Принстонская группа, подойдя к проблеме системно, пришла к выводу, что для полного удовлетворения потребностей экономики США в моторном топливе и смазочных материалах американцам необходимо построить 130 заводов по производству синтетического топлива, используя в качестве сырья уголь, природный газ и биомассу.

По разработанному группой сценарию, такие производства должны размещаться в оптимальной близости как к источникам сырья, так и к потребителям топлива.

Комплексная модель, включающая в себя стоимость не только сырья, но и других потребляемых ресурсов (прежде всего воды и электричества), а также стоимость землеотводов, рабочей силы и пр., предусматривает строительство в разных частях США 9 маленьких, 74 средних и 47 больших предприятий, производящих соответственно 1%, 28% и 71% всего объема топлива. Самый большой кластер заводов, согласно модели, будет образован в центральной и юго-восточной части страны, а наибольший объем производства синтетического топлива придется на Канзас, где будут размещены 11 больших заводов. Наибольшее число заводов придется на Техас, но из-за особенностей аграрного производства в этом штате их мощность будет средней.

По подсчетам группы, средняя цена синтетического эквивалента барреля сырой нефти составит, в случае реализации такого плана, 95,11 долларов, что вполне приемлемо, учитывая нынешнюю цену на нефть. Цена будет варьироваться в зависимости от места производства.

Так, согласно расчетам, самое дешевое топливо будет производиться в Канзасе ($83,58 за эквивалентный баррель).

Цена синтетического топлива может быть еще ниже, если сырьем для синтеза послужат только газ и уголь. Однако в этом случае добиться 50-процентного снижения выбросов СО2 уже не получится. Как бы то ни было, использование биомассы в качестве еще одного компонента синтеза не снизит конкурентоспособность синтетического топлива при условии, что сохранятся нынешние, в районе 90—100 долларов, цены на нефть.

Авторы статьи подсчитали также, из чего будет складываться цена синтетического топлива.

Большую ее часть составят капиталовложения в новые производства — строительство и обслуживание новых заводов.

Далее следуют стоимость растительного сырья, в качестве которого будут использованы сельскохозяйственные культуры, не имеющие ценности для пищевой промышленности, и затраты на электричество.

Таким образом, главным фактором, сдерживающим развитие производства синтетического топлива, остается большой объем стартовых вложений, которые превышают пока вложения в строительство аналогичных мощностей по переработке нефти в 3—4 раза. Поэтому для реализации сценария, предусматривающего полный отказ от нефтяного импорта, необходима мощная поддержка государства в виде налоговых льгот и прочих инициатив, стимулирующих на федеральном и местном уровне инвестиции в производство, которое в ближайшие 30—40 лет может, по выражению авторов статьи, "стать основой новой американской экономики".

Собственно, члены принстонской группы и не скрывают, кому адресовано их исследование в первую очередь: это американское министерство энергетики, министерство обороны США и федеральное агентство по охране окружающей среды.

Источник: Дело