gornomari (gornomari) wrote,
gornomari
gornomari

Category:

Как Стамбульская конвенция подрывает наши традиционные ценности

Весь мир насилья мы разрушим?

В столице Хорватии прошел многотысячный марш против ратификации парламентом «Конвенции Совета Европы по предотвращению и борьбе с насилием в отношении женщин и насилием в семье» (Стамбульской конвенции), в котором приняло участие около 70 тысяч человек. Для небольшого Загреба такое количество участников общественной акции – беспрецедентное. Чем вызвана подобная реакция общества, можно ли относиться к этому событию, как к частному случаю, или оно свидетельствует о неких общемировых процессах?

Построить новую Европу

Протест в Хорватии весьма показателен и не единичен, хотя по массовости, безусловно, и выделяется. Ранее против принятия Стамбульской конвенции также выступали представители общественности Болгарии, Латвии, Польши, Чехии и Словакии. Активные протесты – сигнал общества о категорическом неприятии тех изменений, которые Стамбульская конвенция несёт с собой миру.

Конвенция была разработана Советом Европы и открыта для подписания в 2011 году в Стамбуле (отсюда и название); из 47 государств-членов ее не подписали только два – Россия и Азербайджан, ратифицировали пока только 27.

В преамбуле Конвенция описывает мир, в котором мы живём, как переполненный разнообразным насилием, борьбу с которым она провозглашает своей главной целью.

Причиной насилия называется «мужское доминирование в мире», вызывающее «женскую дискриминацию»; при этом насилие в отношении любой женщины обусловлено только тем, что она «является женщиной».

По этой причине документ призывает защищать «всех женщин и девочек, независимо от их происхождения, возраста, расовой принадлежности, вероисповедания, социального происхождения, статуса мигранта или сексуальной ориентации», а защита мужчин, мальчиков, пожилых людей отдаётся на усмотрение государств-участников.

Налицо откровенное противопоставление полов, создание ложного представления о враждебности и опасности, исходящих от мужского пола, навязывание обществу искусственно созданного приоритета одного пола перед другим.

Ключевое понятие документа – «гендер», который здесь расшифровывается как «социально сконструированные роли», а всё насилие предлагается рассматривать исключительно «с учетом гендерного понимания». Если перевести этот «новояз» на нормальный язык, то от Европы требуется бороться с насилием в отношении людей с «социально сконструированными ролями», то есть защищать тех, кто вдруг начинает изображать из себя противоположный пол, и кого всегда традиционно называли извращенцами.

Понятие «гендер» на Западе было официально введено в обиход в 80-е годы прошлого века специально для того, чтобы заменить с его помощью официальные медицинские термины «педерастия» и «гомосексуализм» и отменить понятие биологического пола.

Стамбульская конвенция вводит помимо общеизвестного физического и сексуального насилия его «новые виды» – психологическое и экономическое. Их суть в документе не раскрывается, зато при этом перечисляются некие признаки вины «гендерного насильника», например: «принуждения или угрозы, нарушающие психологическую неприкосновенность», «неоднократные угрозы, вызывающие страх за свою безопасность», «сексуальные домогательства как любая форма нежелательного вербального, невербального или физического поведения сексуального характера».

Что такое «психологическая неприкосновенность» или «нежелательное вербальное поведение сексуального характера», авторы документа также не раскрывают, оставляя неограниченный простор для фантазии правоприменителя.

Что касается указанной в названии «борьбы с насилием в семье», то наказание, к примеру, за нарушение «психологической неприкосновенности» – идеальный ювенальный механизм, позволяющий лишить людей родительских прав и получить доступ к их детям.

В Государственной Думе с 2016 г. находится внесённый депутатом шестого созыва Салиёй Мурзабаевой законопроект «О семейно-бытовом насилии», который также «обогащает» семейное право новыми видами насилия: наряду с вышеуказанными физическим, сексуальным, психологическим он вводит экономическое насилие (лишение или угроза лишения материального содержания) и эмоциональное (нанесение или угроза нанесения обид жертве или его родственнику, свойственнику или домашнему животному). Причём различия между описанными «видами» определить крайне сложно, а вот пространство для манёвра, напротив, максимально широкое.

Стамбульская конвенция декларирует в своём названии заботу о женщинах, но это не более чем камуфляж.

Главная её цель – принятие мер с целью «искоренения предрассудков, обычаев, традиций», то есть ценностная трансформация общества, унификация национальных норм и установок.

В документе категорически запрещается оправдывать «гендерное» насилие понятиями «культура, обычаи, религия, традиции или так называемая честь», а также наличием родственных связей. Такая насильственная смена традиционных ценностных моделей – серьёзная угроза национальной идентичности и безопасности.

Защита жертв?

Стамбульская конвенция провозглашает «гендерное» насилие «формой преследования» и «серьезного ущерба», поэтому реагирование должно быть «незамедлительным», расследования и суд – «без необоснованных задержек с учетом прав жертвы». Другими словами, дела о «гендерном» насилии, суть которого надумана и не имеет внятных правовых обоснований, получают приоритет и безотказность – чем не идеальный инструмент для расправы с любым неугодным политиком, бизнесменом, не говоря уже о простом беззащитном гражданине с детьми?

При этом в случае обвинения в сексуальном домогательстве от жертвы не требуется доказательств, что весьма убедительно раскрывается на примерах дел так называемого голливудского «харассмента» или «педофильных» скандалов Ватикана.

В Конвенции особо поощряется доносительство о «гендерном» насилии в компетентные органы для автоматического открытия дела, а медиация (посредничество) и примирение при рассмотрении таких дел запрещаются.

При этом правила конфиденциальности, налагаемые на некоторых специалистов (к примеру, на психологов, врачей и пр.), отменяются,

Для жертвы-«гендера» в Конвенции предусмотрены множественные программы защиты: «охранные приказы», не позволяющие приближаться к «жертве» на определённое расстояние, за нарушение которых предусмотрено уголовное наказание; «чрезвычайные запретительные приказы», предписывающие «нарушителю» освободить место проживания жертвы; бесплатная правовая поддержка и адвокат; длительная исковая давность для подачи заявлений, продолжение судопроизводства даже в случае отзыва жалобы.

На практике это может выглядеть так: за «психологическое насилие» по отношению к субъекту с «социально сконструированной ролью», выразившееся в «нежелательном вербальном поведении», а если попросту, за сорвавшееся с языка в адрес гомосексуалиста слово «педераст», в ответ на анонимный донос или личную жалобу «обиженного» включается «каток Немезиды» и для обвиняемого наступает «отмщенье» – суровое, стремительное, неизбежное и неотменяемое.

Кара настигнет и того, кто оказал «помощь или подстрекательство к совершению указанных преступлений», например, поддержал друга словом – и вот уже готово групповое «гендерное» преступление, которое не подлежит прекращению даже в случае примирения сторон.

Жертва при этом имеет право на двойную компенсацию – от государства и от «обидчика», что, безусловно, придаст дополнительный стимул правозащитным кампаниям.

В Госдуме по-прежнему находится принятый в первом чтении в 2003 г. законопроект № 284965-3 «О равенстве прав мужчин и женщин», который заменяет пол человека на «гендер», вводит приоритет прав «гендерных» групп и «позитивную дискриминацию» нормального большинства.

В нем предусмотрены штрафы за «гендерную» дискриминацию от 400 тысяч до 1 миллиона рублей в пользу «жертвы».

Ребенку, ставшему жертвой или свидетелем насилия, предоставляются специальные меры защиты с учетом «наилучших интересов ребенка». Как это будет выглядеть на практике, спрогнозировать достаточно легко – в полном соответствии со второй половиной названия Конвенции: увидел ребёнок, как ссорятся родители – стал жертвой «насилия в семье», и «для его же пользы» его у родителей отберут. При этом Конвенция предписывает опеку над ним приостановить, а родительские права аннулировать – это «наилучшие интересы ребёнка» в ювенальном исполнении.

Факт же «гендерного» насилия становится также основанием для предоставления заявителю статуса беженца. Именно на это рассчитывали братья Карташовы из Санкт-Петербурга в нашумевшей в ноябре минувшего года истории, когда они, чтобы получить политическое убежище в Финляндии, перешли по глубокому снегу границу, но так и не смогли доказать финскому суду, что они – «гомосексуальная пара, подвергавшаяся преследованию кровавого режима», после чего были возвращены на родину в руки следствия.

Но если бы российские пограничники не нашли в карельском лесу их обгорелые паспорта, то сейчас братья уже вовсю вкушали бы западную жизнь, поскольку, по Стамбульской конвенции, «гендерные» жертвы не выдаются в страну, где их жизни «угрожает опасность».

Обязательства государств

Государства-участники, ратифицировавшие Конвенцию по борьбе с насилием в отношении женщин и насилием в семье (Стамбульскую конвенцию), обязаны кардинальным образом перестроить своё законодательство.

Так, в рамках «политики с учётом гендерного фактора», они должны учитывать «гендерные» аспекты в своей внутренней политике, синхронизировать с ними гражданское и уголовное законодательство, «поменять свои конституции», а при отсутствии собственных законов о насилии использовать Стамбульскую конвенцию.

При этом никакие «специальные меры» не будут считаться дискриминацией, как это предусмотрено и в описанном выше «гендерном» законе «О равенстве прав мужчин и женщин».

Также государство-участник обязано вести статистику всех форм «гендерного» насилия, подсчитывать соотношение случаев насилия и вынесенных приговоров, определять эффективность принимаемых мер. А где статистика, там отчётность и меры для её улучшения – поощрение или наказание за показатели, то есть понятный каждому чиновнику механизм, от которого зависит его зарплата и премия.

Ради улучшения отчётности по борьбе с «жестоким обращением с детьми» в России с 2001 г. была неофициально запущена так называемая ювенальная юстиция, а теперь, по информации МВД, в стране ежегодно изымается из семей более 300 тысяч детей.

В Конвенции также подробно расписано, как должны выглядеть обязательные массовые информационные кампании по борьбе с «гендерным» насилием: рассказы о его видах и призывы к его искоренению, лозунги о «свободных от стереотипов гендерных ролях», о «равенстве между женщинами и мужчинами», о праве на «личную неприкосновенность».

Эти и подобные темы требуется включать в учебные программы на всех уровнях образования (детский сад, школа, вуз), а также в спортивных, культурных и рекреационных учреждениях и в деятельность СМИ.

Примеры реализации таких программ нам щедро демонстрирует Запад: так, в США и Канаде для «разрыва бинарного шаблона в отношении гендерной принадлежности» распространяется детская книга о «гомосексуальной семье» белого и чёрного Санта Клаусов.

В Англии в детских садах и начальной школе дети обязаны читать книги, например, про мишку Томаса, который «глубоко внутри всегда знал, что он девочка-медведь» и поэтому просит звать его Тилли; или книгу с вопросами «Ты мальчик или девочка?», в которой ребёнку предлагают решить: «Можно ли Тини играть в футбол и одеваться феей?»; или про принца-гомосексуалиста Генри, который решил жениться на своём паже и мн.др.

Американская компания Tonner Doll объявила о запуске производства первой куклы-трансгендера, а студия Disney впервые снимает сериал, направленный на популяризацию нетрадиционных сексуальных отношений среди детей.

Англиканская церковь разработала для учителей воскресных школ одобренные архиепископом Кентерберийским рекомендации по вопросам воспитания трансгендеров, предлагающие разрешить мальчикам для «свободы изучения возможностей собственного развития» без «навязывания стереотипов» надевать высокие каблуки, балетные пачки или «короны принцесс». А в Канаде предложили программу, по которой мальчик, если чувствует себя девочкой, может ходить в женский туалет, переодеваться в одежду другого пола и наоборот.

В рамках Стамбульской конвенции государство также будет обязано готовить специалистов по «гендерному» насилию, осуществлять в этой сфере межведомственное взаимодействие судебной системы, силовых структур, местных и региональных органов власти, а также «профильных» НКО.

Жертвам «гендерного» насилия государство должно предоставлять юридические и психологические консультации, жильё, финансы, создавать специализированные службы, бесплатные горячие телефонные линии; а также оказывать помощь в получении образования, профессии и работы.

Для получения такого пакета преференций, недостижимого для молодого специалиста, студента, пенсионера, родителей с детьми и других незащищённых категорий граждан, необходимо всего лишь назвать себя «гендером» и жертвой насилия.

Так сказать, «получить золотую бонусную карту» и попасть в «группу приоритетного обслуживания», вип-персон нового времени.

Деньги на всё это предоставит само государство, которое также будет обязано финансировать соответствующие «прогендерные» НКО.

Особо следует отметить, что внесение оговорок в Конвенцию не допускается, за исключением пяти пунктов, не касающихся ключевых позиций: компенсация при насилии, юрисдикция для лиц, проживающих на территории, статус проживания, порядок судопроизводства, исковая давность.

Оригинал здесь

Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments