gornomari (gornomari) wrote,
gornomari
gornomari

Categories:

21 декабря 2019 года исполняется 140 лет со дня рождения Иосифа Сталина. Часть 2

Но тогда, в 1930-х годах страна приступила к форсированной индустриализации и коллективизации (крестьяне не хотели выращивать хлеб на продажу, а успешно производить хлеб в нужных объемах для государственных нужд и снабжения городов могли только крупные хозяйства, как и до революции) с новыми трудностями и сложностями. Пора было переходить от лошади к трактору, от лучины к электрической лампочке, от церковно-приходской школы к всеобщему 7-летнему образованию. А мог ли крестьянин купить трактор и другие механизмы? Конечно, нет. Темпы промышленного развития требовали повышения темпов коллективизации, которая на местах, к сожалению, проводилась с широким использованием насильственных методов, таких, как раскулачивание и ликвидация кулачества как класса, высылка и депортация из родных мест. Деревня отчаянно сопротивлялась. По стране прокатились крестьянские бунты. Борьба была реальная, с убийствами активистов, председателей колхозов и прочих представителей советской власти. Несмотря на их быстрое и жестокое подавление, недовольство и саботаж нарастали, сохранялся потаенный протест населения против колхозной жизни, который представлял большую опасность. В регионах было полное самоуправство. Например, первый секретарь Днепропетровского обкома партии Украины Мендель Хатаевич в своем регионе фактически объявил гражданскую войну. В процесс вынужден был вмещаться сам Сталин и пригрозить ему расстрелом в случае не прекращения издевательства над людьми. А вы полагаете, другие были лучше?
После появления 2 марта 1930 года на страницах газеты «Правда» статьи Сталина «Головокружение от успехов» с осуждением насильственных методов коллективизации и перегибов на местах, начался массовый выход крестьян из колхозов и они миллионами ринулись в города, в промышленности нужны были люди и их охотно брали на работу.
Форсированная индустриализация и коллективизация превратила отсталую аграрную страну в индустриальную державу. Несмотря на трудности и сложности в создании колхозов, через несколько лет оказалось, что политика коллективизации была правильной. Жесткий подход к решению продовольственной проблемы принес свои плоды. Уже в 1938 году хлеба в СССР было собрано больше, чем в 1913 году, и голод в стране отступил.
На фоне масштабных крестьянских волнений, обострений внутренней социально-экономической обстановки в стране, а также международной, резко активизировались троцкистское подполье и оппозиционеры всех мастей. Этим обстоятельством немедленно воспользовались внутренние и внешние враги страны. Все они объединились в борьбе за власть путем диверсий, вредительства и террора, спешили, как говорится, всадить нож в спину молодого государства. Одним махом хотели избавиться от ненавистного им социалистического строя под руководством Сталина. Согласно рассекреченным архивам Льва Троцкого в 1980-е годы в США, в Советском Союзе в те годы существовала разветвленная подпольная сеть, и Троцкий, проживая за границей, требовал от своих сторонников решительных действий по дестабилизации ситуации, вплоть до организации массовых террористических актов.

Заговор потерпел поражение. После убийства в 1934 году первого секретаря Ленинградского обкома ВКП(б) Сергея Кирова в стране прошли массовые аресты сторонников Льва Троцкого. Вся верхушка троцкистско-зиновьевского подполья была осуждена и уничтожена, в том числе и целая группа высокопоставленных военачальников во главе с маршалом Михаилом Тухачевским. Понятно, что под эту «зачистку» попали огромное число «заподозренных» в симпатиях к троцкистам и те, кто не имел никакого отношения к заговорам.
Что касается Тухачевского, вокруг которого идут всевозможные споры, возьмите и прочитайте его показания в заговоре, которые сопровождаются глубоким анализом военно-политической обстановки в СССР середины 1930-х годов с детальными выкладками по общей ситуации в стране, с мобилизационными, экономическими и иными возможностями. Такой план не то что следователю НКВД - даже строевому генералу составить было не под силу. Спрашивается, мог ли такие показания выдумать рядовой следователь, задавшись целью сфальсифицировать его показания. Такие показания мог дать лишь знающий человек, не меньше уровня заместителя наркома обороны, каковым был сам Тухачевский.
Конечно, возглавляя страну, Сталин отвечал за все происходящее в ней. Однако, историческая правда требует объективной оценки той эпохи и деятельности его ближайшего окружения. В репрессиях была замечена вся тогдашняя власть. Все они подписывали бумаги о расстрелах, задержанных и арестованных. Но среди них самые активные организаторы и исполнители массовых репрессий, лидеры по заявкам на расстрелы Роберт Эйхе - первый секретарь Западно-Сибирского крайкома партии, Павел Постышев – первый секретарь Куйбышевского обкома, Ефим Евдокимов – первый секретарь Северо-Кавказского крайкома, Никита Хрущев – первый секретарь Московской городской и областной партийных организаций, а также нарком НКВД СССР Николай Ежов и председатель Военной коллегии Верховного Суда СССР Василий Ульрих..
Но как же все происходило? Итоги уже первой пятилетки показали, что старые большевики-партийные руководители при всех своих революционных заслугах не в состоянии были справиться с масштабами реконструируемой экономики. Малообразованные и не обремененные профессиональными навыками, они не могли «оседлать» сложные производственные реалии и неуклонно трансформировывались в аристократию. Они зажили как новые господа с личным авто, прислугой (кухарки, водители, садовники), огромной квартирой, уютными дачами и всевозможными привилегиями. И это в стране победившего господ и избавившегося только что от эксплуатации человека человеком. Поэтому возникла необходимость ротации верхушки власти, о чем Сталин заявил еще на 17 съезде партии, охарактеризовав таких работников словами: «Это люди с известными заслугами в прошлом, люди, которые считают, что партийные и советские законы писаны не для них, а для дураков. Это те самые люди, которые не считают своей обязанностью исполнять решения партийных органов». Старая партийная номенклатура заподозрила угрозу для своего господства.
А тут еще в декабре 1936 года была принята Конституция СССР – самая демократичная в мире, по которой в декабре 1937 года должны были состояться прямые альтернативные выборы в Советы всех уровней, начиная с Верховного Совета СССР и кончая местными путем тайного голосования из нескольких кандидатур, чего не было по Конституции 1924 года (выдвигать своих кандидатов в советские органы власти могли только партийные организации и голосовать могли не все). По этой конституции своих кандидатов в советские органы власти уже могли выдвигать не только партийные организации, но и все общественные организации и общества трудящихся (статья 141 – коммунистические партийные организации, профессиональные союзы, кооперативы, организации молодежи, культурные общества). На этих выборах должны были участвовать все, для этого вернули права «бывшим кулакам» и духовенству (статья 135 – выборы депутатов являются всеобщими: все граждане СССР, достигшие 18 лет, независимо от расовой и национальной принадлежности, вероисповедования, образовательного ценза, оседлости, социального происхождения, имущественного положения и прошлой деятельности, имеют право участвовать в выборах депутатов и быть избранными, за исключением умалишенных и лиц, осужденных судом с лишением избирательных прав). Через эти выборы планировалось отстранить от власти старую партийную номенклатуру с расчетом, что большинство из них без поддержки сверху не преодолеет народный фильтр, и передать власть советам.
Вот и представьте состояние региональных партийных секретарей – избирать и избираться будут те, кого они еще вчера ссылали и раскулачивали. В 1936 году были отменены судебные приговоры по закону от 7 августа 1932 года (в народе закон «о трех колосках»), от которого пострадало большое количество крестьян. Теперь они тоже могли участвовать в выборах в Верховный Совет. Были пересмотрены дела инженеров и техников угольной промышленности, им вернули право избирать и быть избранными.
Но на февральско-мартовском пленуме ЦК ВКП(б) 1937 года инициативу (доклад Жданова) Политбюро во главе со Сталиным о проведении альтернативных выборов на основе новой Конституции региональные партийные руководители не поддержали. Большинство из них осознало реальность угрозы потери власти. Вынесенные наверх революционной волной они не хотели конкурировать и устранение их от хозяйственных вопросов категорически не устраивало. Понимали, что в годы НЭП и коллективизации такого натворили, что народ с большим удовольствием бы их уже не выбрал. А потому после докладов Ежова и Молотова о вредительстве, диверсии и усилении борьбы с «врагами народа», они один за другим поднимались на трибуну. Содержание их выступлений сводилось к тому, что страна наводнена «шпионами, диверсантами и вредителями» пролезшими на самые высокие руководящие посты, что выборы враждебными элементами будут использованы для протаскивания своих людей в органы власти, колхозы, чтобы оттуда вредить и вести антисоветскую контрреволюционную деятельность, с ними надо жесточайше бороться и что при сложившейся ситуации не время для выборов. Последней каплей стало письмо первого секретаря Западно-Сибирского крайкома партии Роберта Эйхе о выявлении в его крае крупного заговора сосланных кулаков. Поскольку уже было ясно, как настроены делегаты, Пленум дал региональной партийной номенклатуре чрезвычайные полномочия для борьбы с «врагами народа». Несмотря на высокий пост генерального секретаря, Сталин и его окружение оказались в среде партийных функционеров в абсолютном меньшинстве.
Еще накануне выборов в регионах возникало противостояние различных группировок. За каждой стояли силы, претендовавшие на главную роль, поскольку вновь назначенные руководители партийных организаций перетягивали за собой большие группы чиновников, с которыми были связаны личными корпоративными и групповыми интересами по прежней деятельности. То же самое происходит и в наше время. Естественно, засилье «пришельцев» никого не радовало и вызывало недовольство местных кадров, претендовавших за место под солнцем, и, если появлялась реальная возможность перехватить власть, противоборствующие стороны активно «сливали компромат» на конкурентов. Разве не такими же способами сегодня ведется борьба за власть различными группировками, особенно во время выборов?
На июньском 1937 года Пленуме ЦК партии с докладом о раскрытии грандиозного антиправительственного заговора с участием многих высокопоставленных руководителей страны выступил нарком НКВД СССР Николай Ежов. И региональная партийная номенклатура вновь заговорила об угрозе контрреволюции с требованием отложить проведение выборов до завершения борьбы с контрреволюционными элементами, ссылаясь на недавно раскрытые заговоры троцкистов и военных. Она требовала усилить чрезвычайные меры, начать чистку и ввести специальные квоты на массовые репрессии по регионам, чтобы добить тех троцкистов, кто ушел от наказания. В итоге региональная партийная номенклатура эти полномочия получила и навязала стране широкомасштабные репрессии. Этим она добилась самого главного: в условиях массового террора свободные  выборы невозможны.
Так что «Большим террором» наша страна всецело обязана региональной партийной бюрократии, а не Сталину. В этой связи возникает вполне резонный вопрос, а почему Сталин пошел у них на поводу? По-моему все просто. В сложившейся ситуации ему ничего не оставалось делать, как принять правила этой страшной игры. Партия на тот момент представляла собой большую силу, которой Сталин не мог бросить вызов. Не было у него в ту пору такой полноты власти, какую ему привыкли приписывать. Противиться репрессии в этой обстановке означало подставить себя под удар и получить открытое обвинение в контрреволюционности. Кроме того, пленум мог просто-напросто разогнать Политбюро во главе со Сталиным. Ведь примерно так произошло 20 лет спустя, когда в 1957 году семь членов Политбюро против двух проголосовали за снятие Хрущева с должности, а кандидат в члены Политбюро Екатерина Фурцева, пользуясь привилегией своего пола, отпросилась в туалет и стала названивать членам ЦК, которых на военных самолетах доставил в Москву маршал Жуков. В результате пленум большинством голосов сместил «врагов» Хрущева, а в 1964 году по той же схеме убрали и самого Хрущева.
Сразу после пленума в Москву посыпались шифрованные телеграммы секретарей обкомов, крайкомов, ЦК национальных компартий с запросами на так называемые лимиты на арест, расстрелы и направления в лагеря «врагов народа». И завертелся маховик «большого террора» с его печально известными внесудебными «тройками» (в состав «тройки» входили первый секретарь партии, прокурор и руководитель НКВД региона).
Характер репрессий на местах был таков, что состав некоторых райкомов и обкомов сменялся за год два-три раза. Коммунисты на партийных конференциях отказывались входит в состав горкомов и обкомов, понимая, что через некоторое время можно оказаться в лагере. И это в лучшем случае. Но вскоре этот маховик перемолол и самих инициаторов – региональных первых секретарей.
Но пока секретари обкомов, крайкомов, национальных компартий запрашивали так называемые лимиты на арест и расстрел «врагов народа». Больше всех усердствовали «жертва сталинского режима» первый секретарь Западно-Сибирского крайкома партии Роберт Эйхе, первый секретарь Московского областного комитета Никита Хрущев, первый секретарь Азово-Черноморского крайкома Ефим Евдокимов, первый секретарь Куйбышевского обкома Павел Постышев, нарком НКВД СССР Николай Ежов, председатель Военной коллегии Верховного Суда СССР Василий Ульрих. Присылали «кровожадные» заявки и другие региональные партийные секретари. Полгода спустя, когда Хрущев стал первым секретарем ЦК Компартии Украины, в одной из первых его депеш в Москву была просьба позволить ему расстрелять 20 000 человек, хотя там уже прошлись по первому разу.
После издания наркомом НКВД СССР Николаем Ежовым приказа № 00447 «Об операции по репрессированию бывших кулаков, уголовников и других антисоветских элементов» волна репрессий усилилась в невиданных масштабах, тем более в 1935-1936 годах из мест заключения и ссылок возвратились раскулаченные крестьяне, осужденные и высланные в начале 1930-х годов.  Они то и стали первой мишенью и составили основную долю осужденных и расстрелянных (например Никита Хрущев за неделю в Московской области сумел разыскать 41 305 «бывших кулаков» и «уголовников». Но переплюнул всех Роберт Эйхе, заочно приговорив 10 800 жителей Западно-Сибирского края). Операцию планировалось закончить в 4-х месячный срок, по сути к выборам в Верховный Совет СССР. Этим приказом Ежов по сути преследовал цель подавить протестные настроения против коллективизации и колхозной системы накануне войны. В ходе реализации этого приказа сотрудниками НКВД в 1937 году был арестован почти миллион граждан, из них треть расстреляна. В 1938 году арестовано около 650 тысяч человек, из них 300 тысяч расстреляны. Безусловно, при этом было немало исполнителей, нарушавших законы, фабриковавшие дела, пытавшие арестованных и т.д.
Репрессировались ведущие активную антисоветскую, подрывную деятельность: бывшие кулаки; члены повстанческих, фашистских, террористических и бандитских формирований; члены антисоветских партий, бывшие белые, чиновники, каратели; уголовники, ведущие преступную деятельность и связанные с преступной средой. Также арестам и расстрелам подлежали подобные элементы, находящиеся в тюрьмах и лагерях, трудовых поселениях и колониях, продолжающие вести там активную антисоветскую подрывную деятельность.
Однако, людей арестовывали не просто так, а в большинстве случаев по доносам. Раз были миллионы арестованных, значит, кто-то написал миллионы доносов. Так почему эти кто-то не виноваты в том, что происходило в 1937-1938-х годах? Сталин заставлял их писать доносы? Нет, конечно. Это явление затронуло все сферы жизни. Люди видели в доносах удар против «зарвавшегося» и коррумпированного начальства и использовали этот террор в личных целях. Писали как обычные граждане, так и партийцы, политики, военные, ученые, писатели, композиторы, музыканты и прочие, все с упоением «жрали» друг друга и весьма успешно. Главное, кто первым напишет. Или ты или на тебя напишут Многие искренне верили, что обязаны истребить врагов, а кто-то сводил счеты по тем или иным соображениям. Процветало бытовое доносительство, когда человек писал на соседа по коммунальной квартире с расчетом в случае его ареста занять освобожденную жилплощадь, а таких было не мало. Некоторые вообще умудрялись, говоря современным языком, из этого «делать бизнес». Известно, что семья Артемовых за вознаграждение доносила семейным подрядом и «разоблачила» 172 человека - «врагов народа».
Своеобразный конкурс устраивали и дети, кто больше донесет на своих родителей. Была такая девочка Оля Балыкина, которая донесла на своего отца, что тот с товарищами ворует хлеб и продает. В итоге отца и его товарищей осудили на 10 лет, а ее отправили отдыхать в санаторию.
Писали доносы на своих коллег и чиновники, так называемые «жертвы репрессий», рассчитывая получить вышестоящую должность или иные блага. Классическим примером является «дело» в реактивном НИИ по доносу сотрудника этого института А. Костикова о «вредительской деятельности» в институте. В результате его доносительской деятельности практически все руководство РНИИ и виднейшие конструкторы были арестованы, многие расстреляны. И таких, как Костиков, было много и везде. Интересная деталь: выдающийся конструктор Сергей Королев сидел в лагере с выдающимся инженером Валентином Глушко. Они ненавидели друг друга, так как знали, что каждый из них оказался в тюрьме по доносу другого.
Нужно признать, что далеко не все доносы писались из зависти и злобы. Зачастую раскрывались реальные подпольные организации, факты вредительства, диверсии и т.д. 
Кровавый террор остановил Лаврентий Берия, которого назначили главой НКВД СССР. Он отличался смелостью и полным отсутствием карьерных амбиций. Прямо говорил, чего хочет, брался за любую работу, каждое его слово имело силу. Уже в ноябре 1938 года СНК СССР и ЦК ВКП(б) принято постановление с запретом органам НКВД и прокуратуры производства каких-либо массовых операций по арестам и выселению, с ликвидацией судебных «троек». В 1939 году проведена массовая реабилитация, сотни тысяч человек вышли из лагерей, в том числе военные, которых восстановили в армии. Среди них будущие маршалы Мерецков и Рокоссовский. Одновременно Берия проводил чистку и в рядах НКВД с широкомасштабными арестами. Были расследованы все нарушения и преступления работников НКВД, включая их руководителя Ежова. По приблизительным данным, за период, в течение которого НКВД СССР возглавлял Ежов, было арестовано свыше миллиона человек, более 600 тысяч из них расстреляны. О наращивании мощи репрессивного аппарата НКВД в 1937-1938 годы свидетельствуют две цифры: если в 1936 году в СССР расстреляли 1 тысячу человек, то уже в 1937 году число расстрелянных возросло до 350 тысяч. Виновные в конкретных преступлениях были наказаны вплоть до применения высшей меры наказания, многих расстреляли, в том числе бывшего наркома НКВД СССР Николая Ежова за произвол и беззаконие.


Читать далее
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments